В юбилейном 2025 году мы с особой гордостью вспоминаем наших героев-земляков, ковавших Победу не только на фронте, но и в тылу врага. И мы вновь открываем бесценные страницы альбома «Ничто не забыто, никто не забыт» из фонда Волченского отдела МЦБ. Этот уникальный альбом, созданный старшеклассниками в далеком 1965 году, хранит подлинные воспоминания жителей хутора Волченского о суровых годах оккупации (1942-1943 гг.). На пожелтевших листах – свидетельства о жестокости фашистов, подпольной борьбе, спасении наших бойцов и дерзком сопротивлении, которое жители хутора оказывали захватчикам.
Сегодня мы продолжаем цикл публикаций, чтобы голоса тех, кто не покорился врагу, были вами услышаны.
Жизнь под пятой оккупации
Июль 1942 года принес в хутор Волченский черные дни оккупации. Жарким днем по улицам проехали машины с гитлеровцами. Зеленые мундиры заполонили дворы, опустошая погреба, сараи и кладовые. Мед, яйца, масло, сало – все изымалось у жителей. Так устанавливался «новый порядок», при котором колхозное имущество объявлялось собственностью захватчиков.
Для управления хутором немцы поставили местного жителя – атамана Харитона Д., согласившегося им служить. Структура деления на бригады была сохранена, а их руководителями стали бывший председатель колхоза Михаил С. и Федор Ш. Для устрашения населения и обеспечения дисциплины были назначены полицейские – Александр Б. и Федор Ф., которые рьяно исполняли волю оккупантов.
Особой жестокостью отличался Александр Б., никогда не расстававшийся с плеткой. Завидев группу людей, он приказывал немедленно разойтись, а в вечернее время безжалостно избивал каждого, кто попадался ему на пути. Однажды около двадцати молодых людей собрались у одного из дворов. Полицай Б. без промедления набросился на них и жестоко избил. Среди пострадавших были Рубанова Ольга и Босов Иван Иванович.
Но даже под угрозой расстрела за любое нарушение «нового порядка» советские люди не сдавались. Они боролись с врагом, укрывали наших бойцов, переодевали их и спасали от преследований. Вскоре их сопротивление стало еще активнее. О подлинных делах и подвигах таких патриотов — жителей хутора Волченского рассказывают очевидцы, чьи воспоминания были бережно записаны комсомольским экспедиционным отрядом.
Подвиг партизана Андрея Батажкова
Это история о мужестве, верности и непокоренности, рассказанная Еленой Яковлевной Батажковой, женой первого партизана хутора Волченского Андрея Еремеевича Батажкова, расстрелянного фашистами:
– В 1941 году мой муж, Андрей Еремеевич, будучи председателем Волченского сельпо и коммунистом, получил важное задание райкома партии. Ему предстояло создать подпольный склад с продовольствием, оружием, пишущей машинкой и тетрадями – все это было необходимо для будущей работы партизанского отряда. Вместе с двадцатью семью товарищами он был направлен в Маргаритовку для ведения партизанской деятельности.
Однако на открытой местности партизанить долго не пришлось. Вскоре райком партии приказал им уходить в подполье, и муж вернулся домой. Здесь он начал формировать группу подпольщиков. Спустя всего несколько дней мальчик, живший у полицейского Б., предупредил Андрея Еремеевича о готовящемся аресте. Но было уже слишком поздно. Вечером того же дня атаман Д. в сопровождении троих полицейских его арестовал.
На допросах мужа жестоко избивали, требуя выдать товарищей-партизан. Ему выбили зубы, сломали два ребра, но он остался верен своим принципам и не назвал никого. «Моя смерть – капля в море, – говорил он мучителям, – но вас все равно побьют, мы победим!»
Вскоре после ареста в нашем доме произвели обыск. Под крыльцом был обнаружен тайный склад, где хранились макароны, пишущая машинка, тетради, халаты, а также оружие: четыре пистолета и семь винтовок.
В сентябре 1942 года моего мужа расстреляли в городе Каменске. Но на этом немцы не остановились. Они решили расстрелять и меня с сыном Алешей. Вечером к нам вновь пришли атаман Харитон Д. и полицейский К. Они зачитали приговор о расстреле, но почему-то в последний момент, вместо того чтобы исполнить его, заставили меня порвать приговор. Сделав два выстрела в потолок, они ушли.
Во время оккупации к нам в дом вместе с немцем приходила небезызвестная В. Губкина. Она забрала два платья и туфли нашей дочери Ольги, которая в тот момент отсутствовала, – завершает свой рассказ Елена Яковлевна Батажкова.
Спасенный герой и секреты Волченского подполья
Валентина Ивановна Афанасьева делится воспоминаниями о рискованных днях оккупации, когда человеческое сострадание и отвага были ценой жизни:
– Однажды ночью к нам постучались. На вопрос мужа: «Кто там?» – прозвучало: «Это я, майор Шишкин Александр Иванович, из города Каменска». Открыв дверь, мы увидели человека на костылях, казавшегося совсем стариком. Но мы узнали его – это действительно был майор Шишкин, который до оккупации останавливался у нас вместе со своей частью. Нашей радости не было предела. Мы сразу же предложили ему остаться.
Майор был тяжело ранен в левое бедро и оглох после контузии. Его подобрали жители Красного Сулина, где он жил и лечился у одной женщины – валяльщицы шерсти. Шишкин рассказал нам о гражданском госпитале, организованном жителями Сулина, и о том, как стал очевидцем гибели совсем молодого военврача III ранга Николая Волкова.
Шишкин недолго прожил в Сулине. Один из предателей опознал его и донес в полицию. К счастью, среди полицейских были наши, комсомольцы. Они своевременно предупредили майора и, выдав подложные документы, предложили ему скрыться у знакомых в другом городе. Солдата-предателя впоследствии приговорили к смерти.
Шишкин был очень слаб. Рана на бедре все еще сочилась, и днем он лежал в постели, а по ночам выходил на прогулку с тросточкой. На вопросы соседки я отвечала, что это мой дядя из Изварино. Когда же о нем спрашивали немцы, говорила, что это мой отец, больной туберкулезом.
Вскоре на имя атамана Харитона Д. поступило донесение о том, что в доме учителей скрывается старик. Атаман сообщил нам об этом и, к нашему удивлению, предложил пока не беспокоиться. В декабре 1942 года мы все же решили переправить майора в город Каменск. Нам вызвалась помочь учительница Майницкая Валентина Алексеевна, которая и устроила его у одной своей знакомой.
После этого Шишкин еще несколько раз приходил к нам, но с какой целью не сообщал. Лишь атаман Д. однажды заявил, что около нас иногда появлялись ракеты при полете наших самолетов. Дальнейшая судьба майора Шишкина мне неизвестна, – завершает свой рассказ Валентина Ивановна Афанасьева.
Подвиг трактористов в годы оккупации
Василий Николаевич Волченский делится своими воспоминаниями о временах оккупации, когда преданность Родине проявлялась не только на фронте, но и в тылу, в борьбе за сохранение колхозного имущества:
– Перед самым наступлением в хутор немцев мы получили приказ об эвакуации тракторного отряда. У нас было пять тракторов. Два из них оказались неисправными, и мы не успели их полностью разобрать и закопать в землю. Не доезжая до хутора Божковка, мы повернули назад, так как попали в окружение. Вернувшись в хутор, мы попытались спрятать трактора, но это не удалось. Тогда мы решили закопать три тонны горючего в сарае, а трактора привести в негодность: разморозили радиаторы и сняли магнето.
Не раз немцы вызывали нас, трактористов и, угрожая расстрелом, требовали починить технику и работать на них. Особенно лютыми стали они во время своего отступления. Однажды нас вызвали в штаб, расположенный в доме Клейменовой Пелагеи, и приказали ехать проводниками для немецких войск в сторону Гундоровки, пригрозив расстрелом в случае отказа. Ситуация была критической: никто не хотел помогать врагу.
Тогда мы решили пойти на хитрость: отпросились домой за документами и пообещали вернуться. Нам поверили. Но сами мы, скрываясь вдоль реки огородами, ушли в укромные места, где собирались переждать.
А через несколько дней в хутор вступили наши войска. Мы тут же отремонтировали трактора, откопали горючее и начали восстанавливать разрушенное немцами хозяйство.
После войны Василий Николаевич Волченский продолжил самоотверженно трудиться, внося огромный вклад в восстановление и развитие своего колхоза. За свой труд он был удостоен трех почетных грамот – в 1950, 1952 и 1957 гг. – и награжден тремя медалями: «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За трудовую доблесть» (1953 г.), «За освоение целинных земель» (1957 г.).
Исповедь узника концлагеря Корнея Савичева
Савичев Корней Васильевич, ветсанитар колхоза «Победа» из хутора Волченского, прошел через все круги ада фашистских концлагерей. Его свидетельство – это жуткое напоминание о бесчеловечности войны.
– В 1942 году, когда мне было 43 года, меня мобилизовали в армию, – начинает свой рассказ Корней Васильевич. – Мы держали оборону на станции Алчевской. Когда немцы прорвали линию обороны под Ростовом, нас отрезали вражеские танки. Переправившись в Батайск, мы пытались перейти линию фронта, но на открытой местности попали под жестокую бомбежку. Маленькими группками мы пробирались к фронту, пока на одной из мелких железнодорожных станций нашу группу не захватил немецкий разъезд.
Всех погрузили в машины и отправили сначала в Батайск, затем в Ростов, а оттуда – в лагерь в Успенке на Украине. Там огромное количество пленных держали под открытым небом. Кормили впроголодь, варили просяную бурду в железных вагонетках. Очень многие умирали от голода.
Через месяц я оказался в Кременчугском лагере. Здесь было особенно тяжело. На день давали всего 200 грамм просяного хлеба и пустую похлебку. Немцы с удовольствием потешались над голодными и изможденными узниками: объявляли о добавочных порциях, а когда люди становились в очередь к вагонеткам, их нещадно избивали лопатами. Повсюду царила смерть. Семьдесят тысяч человек были замучены голодом. Нас заставляли рыть канавы, куда ярусами укладывали и закапывали мертвых, а порой и полумертвых людей.
Из Кременчуга обессилевших пленных повезли в Штеттин, в Германию. Дорога заняла пять дней. На весь путь выдали по одной пачке галет, воды не давали. Много людей погибло в дороге. Специальной работы для нас там не было. Чтобы мы не сидели без дела, наши мучители придумали развлечение: целыми днями мы должны были маршировать по двору с песнями. Наблюдая за нами, немцы злорадно смеялись. Тех, кто падал от усталости, добивали. Уже стояли заморозки, вода замерзала, а мы оставались за проволокой.
Однажды немцы решили позабавиться иначе. Они бросили пленного в бассейн с водой и несколько часов держали его там, не давая вылезти. Ужасные страдания этого человека потрясли нас до глубины души, но мы были бессильны помочь.
В этом лагере мы пробыли недолго. Вскоре пароходом нас отправили в Норвегию, на острова. Местные жители приносили нам продукты и тайком их передавали. Во время поездок они бросали нам еду прямо в машины. Уйти из лагеря было невозможно – кругом вода. Но находились смельчаки, которые бежали, и им очень помогали жители, особенно одна женщина, известная пленным под прозвищем Мать.
Когда немцы почувствовали свой конец, то задумали чудовищное злодеяние: чтобы скрыть следы своих преступлений, они решили взорвать лагерь вместе с пленными. Они заминировали лагерь, но, к счастью, взорвать его им не удалось. Это преступление вовремя предотвратили подпольщики. И когда американцы освободили узников, трех главарей-немцев живьем закопали в землю за все их чудовищные зверства.
Е. Богачева и Е. Донченко, библиограф МЦБ.
