Январь 43-го – время, когда Каменский район сбрасывал оковы фашистского ига. Но свобода не пришла сама собой – ее приближали не только регулярные части Красной армии, но и простые жители района. Наши земляки не были сторонними наблюдателями, они вели свою невидимую войну с немецкими оккупантами.
Сегодня мы продолжаем публикацию уникальных воспоминаний жителей хутора Волченского о народном сопротивлении, где каждый поступок – от протянутой папиросы до сбитого самолета – был шагом к нашей общей Победе.
Несгибаемая воля Алеши Дорошева
В архивах истории Великой Отечественной войны сохранилось немало свидетельств о подвигах сельской молодежи. Воспоминания Александры Павловны Савичевой открывают нам имя Алексея Дорошева – человека несгибаемой воли. Он вел подпольную работу в оккупированном хуторе, выследил диверсантку и остался верен своим идеалам даже тогда, когда шансов на спасение почти не оставалось.
Алексей Дорошев появился в нашей школе в 1940-м. Он выделялся среди сверстников: рослый, широкоплечий, не по годам серьезный и идейный. Каждое комсомольское поручение он выполнял с безупречной честностью.
Когда началась война, Алеша стал душой нашей первички. Мы собирали металлолом для заводов и теплые вещи для бойцов, учились стрелять, дежурили при налетах. Однажды в нашей комсомольской организации появилась Валентина Губкина. Она рассказала, что бежала из немецкого плена, и райком комсомола направил ее к нам в колхоз. Мы приняли ее с открытым сердцем, но вскоре я заметила неладное: из штаба пропал протокол комсомольского собрания. Пионер Ваня Сафронов, на квартире которого стояла Губкина, нашел протокол в ее вещах и принес мне. Я поделилась подозрениями с Алексеем и поручила ему наблюдать за Валентиной. Ночами Алеша патрулировал степь и выследил предательницу: во время налетов она пускала ракеты в сторону Лихой, указывая цели немецким самолетам. Благодаря бдительности Алексея диверсантку передали органам безопасности.
Фронт становился все ближе. Колхоз начал эвакуацию. Вместе с фермой и сельским советом выехали комсомольцы: я, Мария Камбулова, Алексей и Екатерина Дорошевы, Алексей Батажков, Ольга Рубан, Раиса Босова и др. Но через неделю мы были вынуждены вернуться. В районе Мокрого луга нас отрезала танковая немецкая колонна.
Начались мрачные дни оккупации. Новый порядок, установленный немцами, запрещал ходить ночью, собираться группами. Малейшее уклонение – и полицейская плетка Александра Б. гуляла по спинам непокорных, но молодежь не смирилась. Алексей уже тогда что-то задумывал, планировал подпольную работу. Он хотел поделиться своими мыслями со мной, но не успел – я ухала из хутора.
Вскоре в Волченский вернулась Губкина – уже в компании немцев. Среди них был и наш хуторянин Степан Ш., он работал у немцев комендантом. Предательница не забыла своего провала и открыто угрожала комсомольцам расправой. Алексея поставили перед страшный выбором: расстрел или угон в Германию. Выхода не было, и он уехал, оставив короткую, как клятва, фразу: «Бороться или бежать».
Я не знаю подробностей его дальнейшей судьбы, но в одном уверена твердо: такой человек, как Алеша Дорошев, не мог сдаться. Он боролся до конца – иначе он просто не умел.
История юного подпольщика
Война заставляет рано взрослеть. В годы оккупации даже мальчишки становились частью невидимого сопротивления. Николай Иванович Яицков, тогда еще подросток, стал свидетелем и участником тайной борьбы, которую вел его старший друг – бесстрашный Алексей Дорошев.
– Мне было тринадцать, когда началась оккупация. Я жил в хуторе Лихом, но часто бывал в Волченске у дяди Михаила – отца Алексея Дорошева. И хотя Алеша был старше, молчалив и скрытен, он никогда не отказывался брать меня с собой в свои тайные походы.
Однажды мы отправились в Грачевую балку, где недавно прошли бои. Среди воронок и обломков мы нашли два автомата и две винтовки. Затем Алексей рассказал, что спрятал еще один автомат в белгородцевской посадке. Мы пошли за ним. Автомат был на месте, но не стрелял – не хватало затвора. Алеша оставил меня в посадке и пошел домой за затвором.
Вскоре он вернулся, но тут мы заметили немецкого мотоциклиста, ехавшего по дороге. Неожиданно немец остановился и свернул прямо в нашу сторону. Не раздумывая, Алексей выстрелил. Фашист без единого звука повалился в кустарник. Мы забрали его пистолет, часы и быстро скрылись.
Я видел, как к Алексею приходили незнакомые люди, они долго о чем-то говорили. Мы бывали у Рогозиных, но при мне они никогда не обсуждали свои тайны. Алексей Дорошев был человеком дела, и даже в юном возрасте я чувствовал, что он делает что-то очень важное.
Обменял жизнь на костюм
В истории Великой Отечественной войны немало трагических страниц. Одна из них – страшная участь военнопленных. Филипп Антонович Николаев был свидетелем и жертвой нечеловеческого обращения в лагерях, где голод и жестокость уносили тысячи жизней. Его рассказ – это документальное свидетельство того, как выжить там, где, казалось бы, нет никакой надежды:
– До войны я трудился слесарем-сварщиком на сталинградском заводе «Баррикада». 27 ноября 1942 года, в разгар кровопролитных боев за город, попал в плен.
Мой путь по этапам стал настоящим «хождением по мукам». В пересыльном лагере в Калаче из 42 тысяч пленных за две недели в живых осталось лишь пять тысяч – остальных скосили голод, болезни и расстрелы. В первый раз мне удалось бежать, проявив отчаянную хитрость: я прокусил десну и имитировал тяжелую болезнь, чтобы ослабить надзор. Однако вскоре после побега я наткнулся на немецкий патруль, и меня снова отправили в лагерь: сначала в х. Калмыков, а затем в Старую Станицу.
В январе 1943 года нас, пленных, как скот, пригнали в хутор Волченский. 350 человек заперли в тесном овечьем сарае, а затем самых слабых перевели в холодное здание старого магазина. Узники выживали только благодаря помощи местных жителей, которые втайне приносили еду.
В феврале, во время очередного этапа в Каменск, я совершил второй побег. Цена свободы была необычной: я отдал свой костюм конвоиру-полицейскому в обмен на возможность уйти. Меня укрыли и выходили рабочие шахты в Волченском.
Рассказ Филиппа Антоновича дополняет заведующая Волченским отделом МЦБ Надежда Боженко:
– После освобождения района Филиппа Антоновича ждало еще одно испытание – поиск семьи. В Сталинграде под бомбежками погиб его младший ребенок, а жена была тяжело ранена. Николаев сумел найти супругу, а позже совершил чудо – отыскал в детском доме выжившего старшего сына Колю.
Семья воссоединилась и осталась жить в Волченском. Память о деде, прошедшем через ад и сохранившем человечность, сегодня бережно хранит его внучка – Людмила Николаевна Босова, которая и сегодня живет в родном хуторе.
Тайная война против оккупантов
1942 год стал временем испытания на прочность для каждого жителя Дона. Пока одни склоняли голову перед новым порядком, другие превращали свои дома в крепости, а старые шахты – в арсеналы.
О тайном сопротивлении и смелости простых хуторян рассказывает Петр Иванович Кравцов:
– 1942 год был самым тяжелым для нашего хутора. Пока немцы устанавливали свои порядки, четверо активистов – В.Р. Шамахин, Н.Т. Савичев, А.П. Косоногов и я – начали свою невидимую войну. На окраине, где враг появлялся редко, мы устроили перевалочный пункт: переодевали бежавших военнопленных в гражданское и переправляли их через линию фронта. В заброшенных шахтах и в омшанике у Савичева мы организовали склад оружия. Там же Николай Тимофеевич учил нас, мальчишек, держать винтовку и стрелять. Кроме этого, мы передавали сведения о расположении и численности немецких войск людям в гражданском, которые тайно наведывались в наш хутор.
Оккупанты и их приспешники лютовали. Полицейский Александр Б. не расставался с плеткой, жестоко избивая молодежь за любую попытку собраться вместе. Но страх не останавливал нас.
В сентябре 1942 года мы с матерью отправились в концлагерь под Таганрогом искать пропавшего брата-радиста. Брата мы не нашли, но решились на отчаянную хитрость: передали записку с его фамилией полицейскому и договорились, чтобы кто-то из пленных отозвался на нее. Так нам удалось спасти двух совершенно незнакомых бойцов – они вышли на свободу под именем моего брата.
А в самом хуторе работали неизвестные корректировщики. Стоило в небе появиться советским самолетам, как со стороны степи взлетали сигнальные ракеты. Они указывали путь к станции Лихой и домам предателей. Мы с замиранием сердца смотрели, как наши бомбы ложились точно во дворы атамана и полицейского. Мы не просто ждали освобождения – мы делали все, чтобы его приблизить.
Подвиг Клавдии Дерябкиной
Зима 1943 года была временем суровых испытаний. В оккупированных хуторах даже тихий стук в окно мог означать либо скорую смерть, либо чудесное спасение. История Клавдии Андреевны Дерябкиной – это рассказ о простом человеческом милосердии, которое в годы войны приравнивалось к настоящему подвигу.
Шел январь сорок третьего. Недалеко от хутора вражеский истребитель подбил наш самолет. Летчик успел приземлиться, но оказался в самом тылу врага, среди бескрайних снегов. Некоторое время он скрывался в сугробах, израненный и замерзающий. Когда силы были на исходе, жажда жизни вывела его к окраине хутора. Стояла глухая морозная ночь. Изможденный, он дополз до занесенной снегом землянки и тихо постучал в маленькое окошко.
«Кто там?» – испуганно спросила хозяйка дома Клавдия Дерябкина. «Пустите, мамаша…» – донеслось из-за двери.
Клавдия Андреевна позже вспоминала: в первый момент ее сковал смертельный ужас. В хуторе хозяйничали немцы, и помощь красноармейцу означала расстрел для всей семьи. Но вид раненого, голодного человека оказался сильнее страха. Она перетащила летчика в погреб, перевязала его раны и накормила.
Две недели он провел в подземном укрытии. Дети Клавдии тайно носили ему еду. Когда летчик окреп и смог встать на ноги, пришло время прощаться. Имени своего он не назвал – в те дни лишние сведения могли стоить жизни обоим.
«Пойду к своим», – коротко сказал он на прощание, указав рукой в сторону линии фронта, и скрылся в ночной мгле. Клавдия Андреевна так никогда и не узнала судьбу летчика, но до конца дней верила: он обязательно дошел.
Выстрел наудачу
Война не делает скидок на возраст. В 1942 году вчерашние шестиклассники внезапно становились защитниками Родины, а их мальчишеское любопытство превращалось в грозное оружие. Невероятная история Алексея Батажкова – это рассказ о том, как один случайный выстрел в лесополосе изменил судьбу подростка и заставил его повзрослеть за одно мгновение.
Война застала меня сразу после окончания шестого класса. Первым серьезным испытанием стала эвакуация колхозной фермы, которой руководил Харитон Дорошев, ставший впоследствии атаманом. На обратном пути мы с ребятами наткнулись на разбитую немецкую колонну: 12 мотоциклов и тела врагов. Там же, в кустах, мы нашли тяжелораненого красноармейца. Он был единственным выжившим в том бою. Мы отдали бойцу все, что нашли в трофейных сумках – хлеб, шоколад, колбасу – и поспешили домой.
Дома было неспокойно: отец-коммунист скрывался, мы жили под вечным страхом ареста. Когда отца все же забрали в комендатуру, я носил ему передачи в Каменск.
Один из таких походов закончился совершенно невообразимо. Зайдя отдохнуть в лесополосу, я наткнулся на тело немецкого солдата, рядом с которым лежала винтовка и патроны. Любопытство взяло верх: я подобрал оружие, решив его испытать. В этот момент над верхушками деревьев очень низко пролетел немецкий самолет – я даже отчетливо видел лицо летчика.
Недолго думая, я вскинул винтовку и нажал на курок. И произошло чудо: самолет вдруг задымил и начал резко снижаться. Намертво перепугавшись, я бросил винтовку и со всех ног припустил домой, ожидая погони. Но страхи сменились гордостью: позже, когда мы с другом Алексеем Дорошевым ходили в город, мы не раз сидели и отдыхали прямо на крыльях того самого сбитого самолета.
Моя тихая война на этом не закончилась. Вместе с друзьями, Алексеем Дорошевым и Николаем Яицким, нам довелось уничтожить еще одного врага. Мы отчаянно пытались пробиться через линию фронта к своим, но безуспешно. Вскоре моего друга Алексея под угрозой расстрела угнали в Германию. Уезжая, он пообещал: «Я и там найду способ мстить за нашу землю».
(Продолжение следует).
По информации, предоставленной Межпоселенческой центральной библиотекой Каменского района.
